у меня есть ромашки на столе

апельсины и кофе со сливками.

а еще дождь за окном, и мерзнущие ноги под столом.

лето на дворе, а я в теплых носках!

но это все потому, что целый день за работой.

как-то не пошла сразу статья о выставке, но я ее закончила. как мне сейчас кажется, посмотрим, какова будет мои реакция завтра.

первые в жизни резюме, и заявки на работу, которые могут иметь успех. но надеяться раньше времени нет смысла, чтобы было неожиданнее и приятнее в дальнейшем, или не разочаровываться.

но кто об этом обмолвился? какие разочарования, когда возможности и оптимизм буквально рвется наружу. и падать никто не собирается, мы держим равновесие, и движемся дальше с еще большим упорством и рвением.

летний дождь шепчет мне легко и просто, что придешь, ты придешь, ты придешь но будет поздно!

Только мы можем приходить домой после убойной вечеринки в клубе, и читать Мопассана.

При этом в ушах и голове гудит нестерпимо. И вставать, чтобы езжать в другой город за пару десятков километров, когда на сон есть несколько часов.

Но мы слишком упоены «Словами любви» Мопассана, и концовкой «Милый друг», что начинаем после этого читать с начала.

Мы пьем виски с колой, и не пьянеем ни на грамм. Рвем босоножки, которые не относили и двух недель. И врезаемся в дверь с треском. И являемся такими ярыми футбольными болельщиками, что опаздываем к матчу на полчаса, но кричим громче всех после победы.

Мы никогда не ноем, мы просто танцуем под музыку, которая эмоционально дает тебе пинка под зад.

If you believe you’ll find your way.

Только такие девизы, только улыбки, и шпильки. И даже если не шпильки, то это огонь в глазах, и босиком по улицам.

Да, Париж для меня. Милая, ты права.

Сейчас у меня в комнате такая обстановка, какая могла бы вполне сойти на обстановку где-нибудь на тихой парижской улочке. Я чувствую себя, как дышит и живет этот город.

И сейчас бы я вполне могла выйти на маленький кованый балкончик, и выкурить сигаретку-другую под музыку из списка, который определяется днем недели и степенью загруженности делами и моего мозга.

В этом вся и разница. Я могла бы быть в Париже, и сидеть на террасе на Монмартре.

Но за окном Россия. И далеко не ее центр, где все подчиненно антиправилам. Все от начала до конца.

И поэтому я могу только закрыть глаза, и представить, что все это неправда, вся эта Россия, и я выйду утром на балкон, и внизу будут стоять аккуратно припаркованные маленькие хэчбеки, и булочник из магазина внизу уже давно печет круассаны.

Однажды утром я проснусь, и это будет так. Это не будет моим мечтанием в ночи, когда мой воспаленный мозг, страдающее-скучающее сердце тоскует по этому городу…

Потому что тебя я полулюблю, потому что, в стенку влипая, сплю,
потому и створка, створку скребя, сердце скрепя,
не найдет себя,

потому что уже не считать до ста, раковина, мой друг, пуста,
потому что уже поостыла печь, но квадрат загорелых плеч
в траве выжигает плешь,

потому что, темнея на простыне, тлеешь еще во мне,
потому что горло скребет “прости”, потому что мне до тебя расти,
а тебе меня не найти,

ибо просто так в своих не палят, друг, поздно считать цыплят,
потому что к спине еще льнет ладонь, потому что ее ледяной огонь —
не полымя — полуогонь,

потому что черен простолюдин, я одна, ты один,
потому что теперь одному грести,
но ты не веришь в “прости”.

ВСЕ.
с меня хватит!

я порву со всеми воспоминаниями.
раз и навсегда.
да-да, и о тебе тоже.
что-то после этого вечера смутилось внутри меня.

я выкину или использую на черновики
какие-то рассказы
чьи-то рассказы
это все былое. слишком былое.

боже, сколько же я раньше печатала?! сейчас в тысячи раз меньше.

и сейчас я пишу о таком бреде -
самой противно.

нет-нет, после сегодняшнего вечера что-то на самом деле
ИЗМЕНИЛОСЬ

з.ы. я буду держать пальцы, чтобы так оно  и оказалось.